Эта история случилась в далеком 1995 году. Я тогда учился в Σχολή Ευελπίδων, греческой военной академии, и посреди учебного дня меня вызвали с занятий, велели срочно явиться к начальнику академии.
В просторном офисе сидела женщина она выглядела совершенно отчаявшейся, слёзы катились по щекам, и она часто вытирала их белым носовым платком. Наш начальник, στρατηγός Παναγιώτης Κοσμάς, был настоящим греческим офицером: требовательный, но справедливый человек, которого мы хотя и боялись, но по-настоящему уважали. В тот день я впервые увидел его растерянным. Он подошёл ко мне и с некой обречённостью проговорил:
Γιέ μου, сейчас я обращаюсь к тебе не как к подчинённому. Помоги мне как человек человеку.
Είμαι έτοιμος, сразу ответил я. Πες μου τι πρέπει να κάνω.
Ο ανιψιός μου πεθαίνει, продолжил στρατηγός Кοσμάς. Он год назад окончил нашу Σχολή Ευελπίδων, ты должен его знать. Учился затем в Ιατρική Σχολή του ΕΚΠΑ, и вот случилась беда. Осталась последняя надежда только на твоего деда. Помоги, может он согласится увидеть парня и понять, что с ним.
Вопросов я задавать не стал. Уже через пятнадцать минут мы ехали на генеральном старом Opel Omega к дедушкиному дому. К счастью, у деда, Χρήστος Διονυσόπουλος, начался первый день отпуска, и мы застали его буквально за полчаса до того, как он уехал бы на свой οικόπεδο.
С нами поехал и сам „пациент”. Лично я его знал, но сейчас не признал: безжизненный взгляд, глаза полные пустоты, будто человек в прострации. Стало даже слегка не по себе.
Доехали быстро. В квартире дедушка встретил нас, выслушал слезливую историю женщины.
Семь месяцев назад её сын поступил в медицинский университет. Вдруг, прямо на αμφιθέατρο, у него произошёл припадок. Его положили в νοσοκομείο Ευαγγελισμός, обследовали с головы до пят ничего не нашли. Не успели выписать, как припадок повторился, снова и снова Никто не мог понять, в чём дело. Последней надеждой они считали моего деда, ведь он был одним из лучших специалистов по неврологии и психиатрии во всей Греции.
А дальше началось самое интересное. Дед отвёл парня в отдельную комнату, и пятнадцать минут спустя вернулся один.
Τέλος. Μπορείτε να πάτε σπίτι, спокойно сказал он матери парня и генералу.
Μα το παιδί μου; Πρέπει να τον θεραπεύσετε! взволнованно спросила женщина.
Пойдёмте домой, а мы с ним поедем на дачу ко мне. Мне как раз дрова надо наколоть, а такой здоровенный парень пропадает, ухмыльнулся дед.
В конце концов, дед выпроводил нас всех, а сам с новым пациентом поехал в свой маленький домик в горах возле Δελφοί.
Прошёл месяц, и меня вновь вызвал к себе генерал. В офисе сидела всё та же женщина, теперь сияя от счастья. Рядом стоял уже бывший „пациент” теперь живой, взгляд ясный, улыбка до ушей. Он пожал мне руку, поблагодарил, то же сделал и сам генерал. Парень, которому никто не мог помочь, полностью выздоровел меньше, чем за месяц. Для его семьи это стало настоящим θαύμα. Хотя если бы они знали, сколько таких „чудес” удалось сделать моему деду…
Позже я спросил у деда, что случилось с парнем. Оказалось, в результате чудовищной интеллектуальной нагрузки от напряженной программы медицинского университета мозг у него словно „отключился”. Дед сразу всё понял: отвёз парня на дачу, дал ему топор и заставил колоть дрова от рассвета до заката без единой книги или лекции. Просыпался парень в 8 утра, обливался холодной водой, ел завтрак с хлебом και ελιές, а потом только физический труд. Так прошёл месяц, не считая коротких перерывов на еду и сон. Вечером парень падал без сил и засыпал крепким греческим сном. Через несколько недель мозг наконец-то расслабился и начал работать лучше прежнего.
За всё лечение дед не дал парню ни одной таблетки только тяжёлый, настоящий физический труд.
Вот такая получилась история. Теперь я твердо знаю: иногда, чтобы исцелиться, человеку нужна не химия, а рука старика, свежий воздух на греческой земле и работа до седьмого пота. Большие перегрузки требуют простых решений, а чудеса рядом если помочь им случиться.
